Любовь и жертвенность

Любовь и жертвенность

О празднике 14 февраля. Не будем спорить и разбирать историю того самого Валентина, чьим именем назван этот день. Вспомним о том, как много жертвенности в этой истории. Жертвенность и радость на первый взгляд не совместимые друг с другом состояния человека. На самом деле желание приносить свою жизнь в жертву, или поступаться базовыми жизненными принципами в пользу другого человека – это базовые архетипические установки. Да, все оттуда – религия, служение на благо общины, сеньора, государства, прекрасной Дамы. Это смысловая платформа жизни, которая формирует нравственную доминанту человека в традиционном обществе. Немного пафосно звучит, правда? Давайте о жертвенности в семье. А вот в семье, жертвенность – это немалая, и абсолютно необходимая часть любви. Любви, которая может преодолеть все барьеры, все препятствия на пути к общей цели – рождения ребенка. Читайте отрывок из книги Маргариты М.  «In Vitro». О любви, о жертвенности, о счастье.

….Вы планировали детей сразу после свадьбы?— Нет, поначалу мы хотели пожить для себя. Лет пять.А на четвертом году семейной жизни стали догадываться,что с рождением детей у нас возникнут сложности. Врачи подтвердили наши опасения, у меня выявили фибромиому*, и были некоторые проблемы с трубами, — продолжает Наташа.

* Фибромиома матки — доброкачественная опухоль, исходящая из мышечного слоя матки и не имеющая склонности к озлокачествлению. Заболевание считается довольно распространенным, поражающим женщин любого возраста, но чаще всего — репродуктивного.

— Поначалу мы лечились от условного бесплодия,и в какой-то момент я решилась на операцию. Ах, да! Еще до того, как мы узнали о диагнозе, обсуждали возможность усыновления ребенка. Тогда мы не особо задумывались, как это на самом деле. Скорее, нами владели эмоции. Нам хотелось творить добро, ведь усыновление — доброе дело. Но когда диагноз стал известен, мы сосредоточились на лечении.

Тема, поднятая Наташей, для меня актуальная и живая, ведь всю сознательную жизнь я слышу от разных родственников и друзей ремарки и советы об усыновлении. Причём говорят это так, словно сами усыновили минимум троих и знают, каково это, из личного опыта. — А позже вы поднимали тему усыновления? — вставляю вопрос. — Возвращались неоднократно, но рассматривали как долг. Лично я считала, что раз беременность не наступает годами, то усыновление — и есть решение проблемы. Но Господь послал нам уникальную возможность стать родителями. А для меня пройти через беременность, ощутить себе жизнь ребенка, еще и так невероятно зачатого —чудо и огромное счастье. — Сейчас тоже обсуждаете вариант усыновления? — Честно, до обсуждения этого вопроса даже руки не доходят. Иногда боюсь себе признаться, но я настолько устаю с малой, что о других детях не готова думать в принципе. Дети — ответственность, им нужно время, и сейчас оно полностью посвящено дочке. На этом этапе я точно не готова к усыновлению. Понимаю, сколько душевных затрат потребуется, и отдаю себе отчет — у меня просто нет этих сил. А усыновлять ради красивого поступка — безответственно.

Разделяю ваши взгляды. Мне хорошо знакомы подобные переживания, чувства, — я могла бы поддержать Наташу в том, через какие внутренние осмысления прошла я, но молчу. Сейчас это совершенно не важно. — Так что же было дальше на вашем пути к материнству? Пока я пью кофе и задаю вопрос, дочка Наташи громко гукает и лопочет что-то на своем малышовом языке. Она активно привлекает к себе наше внимание и смеется, гремя кастрюлькой, которую утащила с кухни. В этом возрасте деток больше увлекают бытовые предметы, чем игрушки. — У Даши очень громкий голосок, — улыбается Наташа. Она тоже делает глоток кофе.

— После операции по удалению узла врачи благословили нас с Антоном, и мы стали усиленно работать над целью стать родителями. Но годы шли, а долгожданная беременность не наступала. Как-то моя подруга по секрету доверилась, что решилась на ЭКО и находится на программе*. * Программа — полный курс ЭКО. Я стала ее расспрашивать, узнавать подробности, а вечером поделилась мужем, и мы тут же приняли решение попробовать. Не стали тратить время на выбор клиники, отправились проверенную, где лечилась подруга. Тем более, когда узнала, где построили клинику, обрадовалась. Она находилась рядом с той лабораторией, где я проходила обследования раньше. Прекрасно, что теперь в этом месте рождаются детки. Так я думала каждый раз, отправляясь на осмотр. Но, Марго, я хочу отметить: в тот период у меня было некое предубеждение, которое отбросило нас назад. Я всегда боялась родов. Той боли, которая их сопровождает. Меня пугала одна лишь мысль, что придется пройти через подобное. Поэтому, когда врачи вынесли вердикт, что в нашем случае поможет только ЭКО, я даже обрадовалась.

— Обрадовались тому, что надо будет рожать не естественным методом, а через кесарево сечение? — уточняю на всякий случай. — Наверное, да. Я понимала, что, скорее всего, в целях безопасности меня отправят на кесарево. Почему-то я так решила. Хотя операция — тоже не просто. Разрез. Сам ход операции. Наркоз. Он же разный может быть. Общий. Местный. Тело вроде бы онемело, а голова работает, только не очень-то все воспринимается. Наташа замолкает и выпадает из разговора. Только на этот раз она сосредоточена не на дочке, а уходит вглубь себя. Я молчу и даю ей время посмотреть в свой тайник, где спрятаны чувства и истинные мотивы. Даже Даша затихает, словно помогает маме подобрать нужные слова.

— Да, так вот, — медленно возвращается в реальность из воспоминаний Наташа. — Я боялась родов, и раз мне выпало пройти через ЭКО, то по глупости дала себе установку. Ошибочную установку. ЭКО — это же дорого… — она снова замолкает. — Так что это за установка, Наташа? — осторожно уточняю я, желая сохранить душевное равновесие своей собеседницы. Больше всего в таких разговорах я боюсь слез, потому что сама начну плакать. Удивительно, что я до сих пор держалась. Наверное, благодаря отвлекающей магии еды, сделавшей свое дело. Хозяйка дома поднимает на меня глаза:

— Я четко обозначила, что попробую только один раз. ЭКО, в смысле. Если будет на то воля Господа — забеременею, а если с первого раза не получится, значит, не судьба — А муж? Что он думал на этот счет? — Он очень внимательный, заботливый, — Наташа улыбается уголками губ, но ее улыбка гаснет на следующих словах. — Он никогда не давил на меня, не требовал, просто молча ждал мое решение. Именно тогда, когда я увидела, с какой надеждой, но совершенно не настаивая, он ждет моего шага, поняла, как сильно хочу ребенка от моего Антона.

Здесь я сделаю небольшое, но очень важное отступление. Позже от Антона я услышу его версию тех событий. Его позиция вызывает во мне уважение и усиливает убеждение, что мужчины разделяют женскую боль и помогают преодолеть страх, сами испытывая похожие чувства. Такие выводы я делаю на основе общения с реальными мужчинами, поделившимися своими переживаниями.

Да, так вот, Антон написал мне в письме после согласования главы: «Я не спешил с комментариями. Ведь в этой процедуре большая часть манипуляций — с женщиной, и рубить сплеча, «расписываться» в таких серьезных вещах за нее я не стану, время всегда расставляет всё и всех на свои места. Я хотел идти до конца, но это было не мое решение. Мы должны были его принимать вместе. Поэтому решала Наташа. Я мог только ждать и верить в нее». — Пришло время стимуляции. Мне сделали единственный дорогущий укол. В результате созрело одиннадцать фолликулов, готовых к оплодотворению. Мы попросили разбить на порции по две штуки. Решили, если получатся двойняшки, мы сразу достигнем цели: нам всегда хотелось больше одного ребенка. Когда мне сделали перенос, я буквально ощутила, что во мне в этот момент зарождаются две жизни. Это были такие сильные эмоции! А потом на девятый день заболела.

Высокая температура, плохое самочувствие, таблетки. Даже если беременность была, она вряд ли бы сохранилась. Но именно тогда я поняла, насколько глупую установку про единственную попытку ЭКО придумала. Да я буду идти на него столько раз, сколько понадобится, чтобы забеременеть и родить ребенка! Так и сказала Антону. Он обрадовался, не скрывал своих эмоций. А я точно знаю, Бог посылает столько испытаний, сколько требуется, чтобы понять главное. Ничто не сравнится с пониманием, что во мне развивается новая жизнь! Именно в этот момент Даша громко и внятно говорит: «Мама!»

Я только в записи на диктофоне услышу, что именно она сказала. Во время беседы мы с Наташей просто переключились на малышку, не разобрав ее слов. Уже позже, сидя за ноутбуком и записывая их историю, услышу слова крошки, и слезы сами по себе польются из глаз. Если бы Наташа после первой неудачи решила, что «так распорядилась судьба», то на свет не появилась бы Дашенька. Чудесная, милая девочка, полная копия своей мамы Наташи.

— А что вы чувствовали в тот момент? Опустошение? Плакали, может быть. Или, напротив, слез не было? — Разочарование, — молчит пару мгновений. Продолжает с нажимом, но не громко. — Боль и горькие слезы! Часами лежала на полу в этой комнате, наблюдая за лучиками света, преломленными в люстре. Становилось легче. Видишь, какое многогранное отражение света, и напоминаешь себе — мир многогранный и решения многогранные, ничего тупикового не существует.

У меня ком в горле от этих слов. Я отлично понимаю, о чем говорит милая Наталья. Не разумом понимаю. Сердцем! Сколько слез пролила я и сколько лучиков солнца ловила в открытом мире, чтобы найти хоть какую-то точку опоры, какой-то оберег от своей беспомощности. — Именно благодаря этой ситуации, тому, что случилось, я поняла — должна двигаться дальше. Это мой путь! Главное, что помню твердое решение — продолжать! Муж все время был рядом: «Давай пробовать». А потом выяснилось, что придется воспользоваться донорским материалом*. * Донорская сперма или яйцеклетка. Моя первая реакция — протест! А муж снова вдохновлял меня: «Наташа, если мы сейчас откажемся от возможности, будем жалеть позже. Если даже нужно будет заменить мой материал, я согласен. Все равно папой буду я». Я поразилась его жертвенности, его желанию иметь со мной ребенка. Понимание, что Антон полюбит малыша и будет любить меня не меньше, чем сейчас, независимо от того, кто будет биологическим родителем, все изменило. —

Помощь донора понадобилась вам? — мои подозрения подтверждаются, ведь не зря после моего комплимента Наташа сделала упор на сходстве Даши с мужем и его бабушкой, а не с ней.— Да, Марго, понадобилась.

Галина* объяснила, что шансы на благополучный исход ЭКО понижаются.

* Доктор-репродуктолог Натальи.

Увы, мои фолликулы не дают нужный результат — слабые для зачатия. Еще мне вдруг стало казаться, что, если мы воспользуемся донорской яйцеклеткой, то Антон меня разлюбит. Не знаю, почему подобное стукнуло в голову!

—Наташа искренне смеется. — В тот момент мне казалось, что муж будет видеть в ребенке другую женщину, которая даст свою клетку. Появилась неуверенность в себе. Но Антон развеял мои сомнения. Он умеет! Постоянно поддерживал, демонстрировал, как любит, вдохновлял. Перед этим этапом он попал в шестую волну мобилизации, но я твердо верила, что все окончится хорошо, и Богу берег его. Мы молились, много молились. Не только я. Все родственники с его стороны, наши друзья. Поначалу были мысли даже заморозить его эякулят, но обошлось. Я твердо верила: все будет хорошо. И как только Антон вернулся, я согласилась на донорскую яйцеклетку. Теперь благодаря моему согласию у нас есть Дашенька! Малышка, кажется, понимает абсолютно все, о чем мы говорим, и весело гукает. Она одобряет решение мамы. Аплодирует папиной целеустремленности, задорно хлопая в ладоши.

— Наташа, а знамение было? Предчувствие, что все закончится благополучно? — Да! Мне сон приснился. Перед тем как идти на УЗИ, приснилось два аквариума, а в них рыбки. У нас, в украинском фольклоре, рыбки — символ беременности. НаУЗИ Галина заулыбалась и показала на мониторе клеточку: «Видите, вот он, малыш». ….